Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Сова

По следам семинара, внеочередной

Я подумала, что одна замечательная женщина, френдесса этой ленты, посетившая мой последний семинар в "Про-маме", не будет возражать, если я расскажу здесь, в ленте, о нашем с ней недавнем диалоге. Честно говоря, вопрос, который она мне задала, настолько животрепещущий и важный, что я на семинаре буквально начала с него, не зная, что рядом со мной сидит автор вопроса. И как же я была рада видеть этого автора! И, поскольку особых просьб о неразглашении не было, а в ситуацию, подобной этой, могло попасть большинство усыновителей, имеющих кровного ребенка, я подумала, что не только могу, а просто должна этого вопроса коснуться. Ведь это может помочь многим людям. тут ведь главное, взять ниточку в руки, нам ведь тоже нужны перила и мостки, пусть эта история и послужит нам. Слова мы можем поставить свои, главное, чтобы оставалась надежной опора.
И вот, на семинаре, я дала ответ на вопрос, который был передо мной поставлен. А буквально вчера мне задали его снова. Это и подтолкнуло меня рассказать здесь об этой короткой истории. И о самом вопросе.

- Мама, - спрашивает кровный ребенок, - а ты его так же любишь? Как меня?

"Его" - это приемного ребенка. При этом, у них могут быть прекрасные отношения, у детей. Могут быть сложными, процесс привыкания долг. Это не физическая конкуренция - состояние, в котором ребенок тихим голосом спрашивает такое. Это глубинное осознание процессов, это что-то чрезвычайно важное. И от правильного ответа на этот вопрос может зависеть очень многое. Потому что наши дети повторят нас - по отношению к жизни, по отношению к людям, по отношению к нам самим.

Это тот случай, когда нам нужно дать ответ исчерпывающий. Нельзя, чтобы осталась недосказанность, потому что в данном случае она - ложь. Если кровный ребенок не разберется в этом вопросе раз и навсегда, все остальные наши важности пойдут по швам. Тут - начало и конец истории. И неважно, если сердце ваше обливается кровью оттого, что вам кажется: вы принесете боль родному человеку. Сейчас мы постараемся эту боль свести к минимуму. Но немного боли потерпеть придется. Чтобы все расставилось по своим местам. Чтобы не было потемок. И чтобы не осталось место предательству и обману, а также фальсификации и притворству.


Collapse )
Сова

Что такое свобода воли

Эту невероятную по объемности тему – свобода человеческой воли или ее иллюзорность – мне не хотелось бы сводить к производным от биологических объектов. Хотя, волей-неволей, в определенных аспектах нам больше ничего не остается, как согласиться с данным заявлением. Но есть у этой медали и обратная сторона, во всяком случае, она есть у верующих людей, к которым я себя отношу. И в этом случае над биологической машиной, которая есть физический, видимый человек, должен существовать Дух, невидимая ипостась. Вот эти две основных категории пусть и послужат мне ориентиром.

Между этими двумя конечными станциями существует немало полустанков. Вернее, их очень много. И если на данном маршруте – «Человек это биомашина» и «Человек это Дух» останавливаться хотя бы на некоторых, то для всей дороги в полноте картины лично мне и жизни не хватит. Поэтому я возьму «пять с половиной» промежуточных остановок. Этими остановками будут:

«Память»,
«Обучение»,
«Сознание»
«Подражание»,
«Заболевание».

А то, что я назвала половинкой остановки, будет состоять из реплик. Утешительных реплик, в частности, к вопросу усыновления.

Итак, биомашина. Если прочитать широко известную книгу Ричарда Докинза «Эгоистичный ген», то кому-то, кто верит в Высший Смысл, станет невыразимо печально. Потому что доказательства покажутся бесспорными. И потому, что названия популярных работ Докинза «Вирус веры», «Рабы суеверий – враги разума» и Бог – корень всех зол» говорят за себя. Мы – универсальные биологические машины для жизни и продолжения генов. Машины несовершенные, но достаточные, тем не менее, для того, чтобы гены могли существовать тысячелетиями, передавая свои заряды последующим от предыдущих. Мы – мнящая о себе биомасса, а сознание наше, которое годится только на то, чтобы опосредованно и с задержкой осознавать происходящее, не способно предвосхитить даже собственных импульсов. То есть, в качестве мыслящих существ мы выглядим в полотне Докинза более чем печально. Впрочем, ему самому так не кажется. Более того, Докинз уверен, что грандиозность картины эволюции генов куда более внушительна, чем если бы этим миром правил Бог. И вот, блестяще изложенная, уже полвека перед читателем раскрывается ярчайшая картина нескончаемых химических реакций – генная эволюция.

Но, как бы я ни огорчилась от категоричности представленной картины, мне всего-то пришлось себе напомнить, что эта станция – всего лишь начало нашего пути. Итак, наш поезд трогается. И уносит с собой замечательное известие: Во все эти тысячелетия выживают одни и те же гены – самые лучшие и самые сильные. Их не так уж много, другое дело, количество их комбинаций, вот оно бесчисленно. И в целях того же самого выживания комбинации эти не повторяются. Поэтому в детях, которые находятся сейчас в домах малютки и детских домах, как в биологических машинах, «проживают» ничуть не худшие гены, чем в нас с вами. Что же касается судеб родственников этих детей, то какая-то комбинация оказалась слабой, лучшие гены, однако, выжили в потомстве. Сбой программы произошел сравнительно недавно, вероятность повторения патологичных комбинаций ничтожна мала, а лучшие, сильные гены живы-здоровы. Это вывод, который напрашивается из книги Докинза сам по себе, настолько жизнеутверждающий, что я со спокойной душой отправляюсь на следующую станцию, а по дороге продолжаю размышлять.

Collapse )
Сова

Примеры

Я немного выбилась их графика, и, вместо обещанного поста о наших мотивациях, который в ближайшее время напишу, расскажу вам об одном совсем небольшом диалоге, который произошел между мной и моим тринадцати-, даже почти четырнадцатилетним внуком.

Старший внук ничего не знал о том, что не во всех его дядях и тетях течет одинаковая кровь. Но так случилось, что ему сказали, и сделала это не я. Я немного посетовала. Все же мне хотелось дождаться момента, когда почва будет готова для зерна. Но ничего не поделаешь, время комментариев настало для меня немного раньше, чем я планировала в мыслях.

Внук у нас кадет. И вот в корпусе они возились с мальчиком из их взвода, свалились с койки и  Алешка травмировал шею. У него сместился второй С-2 позвонок. Потребовалась помощь врачей. К счастью, смещение оказалось не фатальным, Алешка побыл в больнице на вытяжении три дня и в воротнике был выписан домой. И вот, мы приехали его навестить.

Надо было поговорить о многом.   "На повестке дня" у нас были вопросе о ситуации травмы, о компьютере ... с незначительным выходом за границы нормативной лексики с моей стороны. А, надо сказать, я иногда использую не совсем общепринятые выражения. Иногда не с теми, с кем принято. И не тогда, когда ждут. Это бывает, когда я считаю нужным и уместным. Как правило, если мне необходим доходчивый образ, который иначе не дотягивает.
Еще нам надо было поговорить о выборе будущей специальности. И о семье.


Collapse )
Сова

Не о детях, но о нас. Обвинять или искать выходов, наш выбор: причины или следствия.

Наш заголовок не означает, что сегодня мы будем говорить только о взрослых. Совсем даже нет. Нам просто, как мне кажется, будет лучше поговорить немного о взрослых, не упуская при этом детей из виду, чтобы напомнить себе основные наши принципы, которыми мы руководствуемся, подступаясь к воспитанию детей. Да и вообще освежить язык. Проще говоря, чтобы мы потренировались понимать друг друга. Даже если для этого нам придется немного поскучать.

Этот раздел в основном я хотела бы адресовать вновь прибывшим  в ленту друзьям. Но, поскольку базисные темы наши неизбывны, и, какие бы проблемы мы ни решали, мы все равно обращаемся именно к ним… И поскольку может показаться, что все устроено так, словно весь мир однажды взялся крутиться вокруг именно этих вопросов, то и нам, всем остальным тоже будет не лишним напомнить себе, что очень часто наши задачи не решаются из-за наших же глубоких проблем, о которых нам не хочется знать.

- не хочется, потому что касаться больно
- не хочется, потому что быльем порасло
- не хочется, потому что мы тогда получаемся «не очень», а человеку важно себя одобрять
- не хочется, потому что нет сил
- не хочется, потому что незачем, это вообще не о нас
- не хочется, потому что все проще
- не хочется, потому что все труднее
- не хочется и все

И я себе самой, своим старым друзьям и новым, которым, надеюсь, смогу быть полезна, хочу сейчас напомнить о том, что такое КНОПКИ, это наш важный термин, и мы довольно часто обращаемся к нему в этой ленте, обсуждая наши темы и пытаясь анализировать события нашей жизни. Хочу обратить ваше внимание, что тема кнопок прописана в двух постах, и нужно, пройдя по ссылке, нажать на слово «начало», и уж потом читать продолжение. Нам ведь важно договориться о терминах, чтобы вернее понимать друг друга.


Collapse )

Наша следующая тема по плану: Подростки-девочки, поговорим и о них. «Ничейность» - насколько это состояние корректируется.
Сова

Усыновление. X. Прием подростка в семью.

В детском доме, где я работала, мы постоянно находились как будто на минном поле. Не знаю, как у других, но для меня не могло настать времени, когда я перестала бы обмирать при мысли о том, что выпало на долю того или иного ребенка. «Натирка мозолей» произошла ровно до того порога, с которого стало возможным выживание. Но острота не притупилась, и нюансы каждой судьбы меня всякий раз потрясали снова и снова, заставляя из малейших непохожестей прокладывать вехи закономерностей.

И вот сегодня, собираясь повести беседу о приеме подростка в семью, я вспомнила историю одного мальчика, но, конечно, в моем коротком рассказе из соображений этики некоторые факты будут изменены.

Парнишке, назовем его Сашей, было двенадцать лет, когда он попал в детский дом. В течение последнего года пред тем, как это случилось, он ухаживал за своей больной матерью один. Они жили в однокомнатной квартире. По всей вероятности, я просто сейчас этого не помню, мама мальчика пила, ведь что-то должно было привести ее в состояние гангрены ног, в котором она из-за глубокой депрессии не обращалась к врачам.
Неудивительно, что подробностей этой истории моя память не сохранила. Я помню, как потрясла меня мысль о том, что мальчик-подросток ухаживал один за лежачей матерью, пытался обрабатывать ее гноящиеся раны, выносил из-под нее судно. В ту пору мой сын тоже уже вошел в подростковый возраст, и мне было невыносимым представлять, что должен переживать ребенок, оказавшись в такой ситуации один на один с болезнью матери, что и не думала об ответственности, которую возложила на плечи ребенка, и потом с ее смертью.
Он не мог ее спасти, как ни пытался. Что-то нам рассказывали о нечастых визитах врачей, но лучше я не стану сейчас отвлекать ваше внимание на то, что ничем нам не сможет помочь. Несколько дней после смерти матери Саша не выходил из квартиры, затем соседи его каким-то образом «вычисли», заявили в милицию…
Он сопротивлялся. Он не хотел отдавать ее, он не хотел уезжать из дома. Но тело забрали, и его увезли в приемник-распределитель.
А потом он предстал перед нами – ясноглазый, горюющий, и, возможно ли это представить, адекватный.


Collapse )

Это то, что я хотела коротко сказать о подростках.
Мы понимаем с вами, друзья, что тема эта неисчерпаема. И мы будем ее касаться, я надеюсь, на конкретных примерах. А пока я составлю примерный план наших дальнейших вопросов с учетом тех, что еще не отвечены мной, и тех, что заданы недавно.
Отдельным коротким постом вы увидите это список в ближайшее время.

Еще раз огромное спасибо всем моим комментаторам, всем, кто рекомендует этот журнал в своих летах, ведь иначе людям будет трудно узнать о нем, и тем, кто задает свои бесценные вопросы.
Сова

Родительский авторитет, сила и власть

НАЧАЛО

ПРОДОЛЖЕНИЕ


Конечно, я не смогу уговорить изменить свой взгляд тех родителей, которые озабочены личной свободой, как наивысшей ценностью. Могу заметить лишь, что по наблюдениям получается, что, чем громче некто взывает о том, что его свободы неприкосновенны, тем меньшими свободами он, в самом деле, обладает, не имея и тех, которые считает своими заслуженнымии неприкосновенными. Самое интересное, этот фактор практически не зависит от внешней среды. У нас нигде нет рабовладельческого строя, не так ли. В остальных же пластах общества если кем-либо и ощущается нехватка чего бы то ни было, так это именно нехватка рамок, которые личность сама ставит себе, и только это свойство я считаю признаком внутренней свободы, а вовсе не наоборот. Зрелая личность всегда тяготеет в порядку, а барьеры сметают те, кто еще не стал взрослым.

Наши дети должны знать слово «нельзя», но, безусловно, наша задача каждое такое «нельзя» обосновать, и тут нам понадобится твердость и творческая сила. Твердость для того, чтобы сказать наше «нет», и творческая сила, чтобы умело и доходчиво расписать в красках причины, по которым чего-то делать ни под каким видом не следует.
Мы должны иметь право и на такое состояние, например:
- Я не могу тебе этого позволить, и сегодня у меня нет сил, чтобы тебе объяснить, почему. Я просто прошу мне поверить и потерпеть, в ближайшее время я все тебе об этом расскажу.
Ничего страшного, если ребенок немного подождет, и он сможет это сделать, как бы разочарован он ни был, если мы всегда будем держать данное слово. Мы можем быть уставшими и обессиленными, мы можем в какой-то момент даже не найти обоснований, мы не роботы и тоже имеем право на раздумья. А умение ждать, в сочетании со способностью вовремя тормозить, еще никому не приносило вреда.

Так же, как умение сдерживать эмоции, это не просто правильные качества, они еще и значительно более безопасные в нашей жизни, чем разнузданность, которая довольно часто вытекает от детской вседозволенности. Мы не можем знать, с кем и когда встретятся наши дети на жизненном пути, и мы сослужим им плохую службу, если не приучим их брать и держать тайм-аут, не растекаясь при этом, как теперь говорят, «в лужу», и кокетливо не признаваясь в своем бессилии выражением «это выбешивает меня».


Collapse )
Сова

Родительская ревность

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая, беседа в прямом эфире на радио ТЕОС, которая случайно оказалась в тему

Часть пятая

Беседы о ревности могут казаться неисчерпаемыми, у нас уже получилось целых пять постов. Но все-таки когда-то надо эту тему завершить, поэтому сегодня я перейду к последнему заявленному пункту:

– ревность родителей к влиянию окружающих людей, в частности, знакомых и друзей.

Возможно, на первый взгляд может показаться, что эта тема не так уж важна. Подумаешь, знакомые и друзья, в конце концов, встречи с ними далеко не ежедневные, а уж влияние их на наших детей и вовсе минимально. Однако, практика показывает, что этот ракурс ревности в жизни очень распространен, а не замечаем мы его только потому, что не склонны свои эмоции отслеживать.

- О! – замечает мама. – Ты наконец надела эту кофту! (Мама подарила эту кофту дочке, не раз предлагала ее надеть, но дочь не соглашалась, расстраивалась и считала, что кофта ей не идет).
- Да, - радостно соглашается дочь,- тетя Наташа приходила и так мне рассказала, какая я в этой кофте, что я решила ее носить!
- Ну конечно! – мама скептически кривит рот. – Если я тебе говорю, тебе хоть бы хны, а тетя Наташа сказала, так ты сразу ее послушала!

Что тут происходит? Мама опосредованно получила результат, к которому стремилась: дочь надела то, что мама считала подходящим. Ей бы радоваться, результат достигнут! Однако, маму это вовсе не делает счастливой. Ведь дочь послушалась не ее! И мама двумя фразами «срубает» результат: во-первых, не поощряет дочь в ее выборе, во-вторых, делает то же самое с авторитетом подруги, в третьих, гасит радость ребенка, который, будь сейчас похвален, почувствовал бы уверенность в себе, устойчивость и надежность.


Collapse )

Следующие темы:
- о поощрительных наградах
- если ребенок не такой как мы
- чувствительные дети
Сова

Ребенок принес в дом чужую игрушку

Но сначала лирическое отступление про игрушки.

Думаю, я себя уже смело могу причислить к поколению людей пожилых, да и комфортно мне среди них. И нам, пожилым людям, стало чрезвычайно трудно порадовать своих внуков каким-то подарком. Потому что игрушек у нынешних детей такое множество, что, кажется, их уже ничем не порадуешь и не удивишь.

Я помню, как мы берегли свои игрушки, как много они для нас значили, и сколько фантазии прилагалось к тому, чтобы строить миры из наших скудных арсеналов. Периодически моя бабушка половину моих игрушек прятала. Обычно, она забирала те, которые я временно отодвинула, так что, за исключением куклы Зины, о которой я рассказывала, трагедий в этом плане у меня не случалось. А потом происходила чудесная замена. Бабушка доставала старый чемодан, открывала его, я ныряла внутрь и… Можно было спокойно извлекать оттуда все «новое» для моих увлекательных игр. А старое вместе с чемоданом отправлялось куда-то в стенной шкаф. Были у нас такие шкафы – в стенах.

Я хорошо запомнила эту радость, когда чемодан вновь доставался. И когда стала взрослой, когда у меня появились дети, я тоже завела себе чемодан для смены игрушек. Потому что все, что я запомнила как радость в своем детстве, я сознательно перенесла в детство своих детей. И вот что интересно. У моих детей, конечно же, игрушек было больше. Не намного, с количеством развлечений я всегда боролась, но все же больше. А радовались они «чемодану» ничуть не меньше, чем когда-то я.

Эта традиция отправилась у нас в семье еще дальше, в третье поколение. В деревеньке, где мы по летам отдыхали всей семьей, я тоже завела «волшебный чемодан» - раритетный, с обитыми металлом углами. Картонный чемоданище этот огромный, он едва задвигается за шкаф, но зато становится практически не виден. И вот представьте. Каждый год, когда мы с мужем приезжаем в деревеньку, и наши дети навещают нас со своими детьми, мы организуем для внуков настоящую церемонию извлечения чемодана из-за шкафа и открывания его.
И внуки ладно. Они, конечно, залезают туда чуть ли не целиком по два, по три человека. Ведь игрушки забываются за год. Но надо видеть лица наших взрослых детей. Каждый раз, наблюдая за этими манипуляциями, они словно ждут чуда…

Collapse )

Следующие темы:
- не называй меня "мама"
- родительская ревность
- особенности  воспитания творческого ребенка
Сова

Еще о дисграфии

Третья часть беседы о ярлыках и о том, стоит ли их снимать, а если да, то как.

НАЧАЛО

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Этот пост снова о дисграфии, о ребенке, которому этот диагноз определили в первом классе. Ребенок-торопыга, ему еще и гиперактивность ставили, он и читать не любил, додумывал слова, порой нес околесицу. Важный фактор – этот мальчик обладал ораторским даром, он очень любил говорить. Правда, из-за этого свойства ему часто удавалось попадать в дурацкое положение, потому что говорить ему хотелось, а о чем говорить и что говорить, он не знал.

Родители мальчика, получив диагноз, свои попытки сосредоточить ребенка оставили, и мальчик получал то тройки, то пятерки, то двойки, в общем учился как многие дети, где-то вылезая за счет того, что во время и к месту вставил случайно услышанное. По русскому же языку показатели оставались устойчивыми – тройки другими отметками не перемежались.
Чтобы подтянуть сына, родители взяли ему репетитора, в самом деле хорошего педагога – спокойного, не склонного раздражаться, терпеливого. Но результатов педантичные и спокойные занятия не дали.

К десяти-одиннадцати годам внимание у ребенка несколько улучшилось, хорошие отметки в школе стали появляться чаще. Он лучше воспринимал информацию на слух, поэтому его выступления, к которым он имел явную склонность, случались теперь интересные и по теме. Кроме того, даже отвлекаясь, он улавливал какие-то слова, произносимые учителем или кем-то, рядом с ним находящимся, и если его заставали за «ловлей ворон» и спрашивали, о чем только что шла речь, он довольно удачно выкручивался. Порой это было даже более чем удачно, родители заподозрили в ребенке некий талант, но какой именно, оставалось неясным. Грамотность у него по-прежнему хромала, почерк оставался  отвратительным.


Collapse )