volshebnypendel (volshebnypendel) wrote,
volshebnypendel
volshebnypendel

Categories:

Еще о дисграфии

Третья часть беседы о ярлыках и о том, стоит ли их снимать, а если да, то как.

НАЧАЛО

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Этот пост снова о дисграфии, о ребенке, которому этот диагноз определили в первом классе. Ребенок-торопыга, ему еще и гиперактивность ставили, он и читать не любил, додумывал слова, порой нес околесицу. Важный фактор – этот мальчик обладал ораторским даром, он очень любил говорить. Правда, из-за этого свойства ему часто удавалось попадать в дурацкое положение, потому что говорить ему хотелось, а о чем говорить и что говорить, он не знал.

Родители мальчика, получив диагноз, свои попытки сосредоточить ребенка оставили, и мальчик получал то тройки, то пятерки, то двойки, в общем учился как многие дети, где-то вылезая за счет того, что во время и к месту вставил случайно услышанное. По русскому же языку показатели оставались устойчивыми – тройки другими отметками не перемежались.
Чтобы подтянуть сына, родители взяли ему репетитора, в самом деле хорошего педагога – спокойного, не склонного раздражаться, терпеливого. Но результатов педантичные и спокойные занятия не дали.

К десяти-одиннадцати годам внимание у ребенка несколько улучшилось, хорошие отметки в школе стали появляться чаще. Он лучше воспринимал информацию на слух, поэтому его выступления, к которым он имел явную склонность, случались теперь интересные и по теме. Кроме того, даже отвлекаясь, он улавливал какие-то слова, произносимые учителем или кем-то, рядом с ним находящимся, и если его заставали за «ловлей ворон» и спрашивали, о чем только что шла речь, он довольно удачно выкручивался. Порой это было даже более чем удачно, родители заподозрили в ребенке некий талант, но какой именно, оставалось неясным. Грамотность у него по-прежнему хромала, почерк оставался  отвратительным.


Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, в гости к семье приехала бабушка.

Буквально на следующий день она с удивлением спросила взрослых детей, почему они так спокойно смотрят на то, как ребенок пишет.

- У него дисграфия, - махнули рукой родители ребенка. – Нам сказали, он может никогда не научиться писать разборчиво, потому что, пока он повзрослеет и у него уже надобность в этом отпадет.

Бабушка задумалась не на шутку, с детьми ничего дальше выяснять не стала.

После выходных бабушка дождалась возвращения внука из школы, накормила его обедом и попросила рассказать о чем-то. Мальчик начал рассказывать, бабушка слушала, всем своим видом подчеркивая интерес, а потом (выбрала момент) даже в ладоши захлопала, когда внук как-то особенно удачно высказался – мальчик в самом деле умел красиво говорить.

Слушая, бабушка перебирала тетрадки внука. Почерк в них был ужасным, понять что-либо оказалось трудно.

- Не очень у тебя с русским? – бабушка спросила это участливо, но словно невзначай. Тут же, не делая паузы, она снова вернулась к удачному выражению, которое употребил внук. – Нет, ну как же ты это здорово сказал! Какое же удовольствие для людей тебя слушать! Знаешь, мне кажется, это талант – уметь так выразить себя. Но главное, люди тебя всегда должны отлично понимать! – и она снова паузы не сделала. – а с учительницей по русскому у тебя как?

- Да она мне ставит отметки всегда плохие, бабуль. Я даже если правильно напишу, она все равно больше тройки мне не ставит. Придерется к чему-нибудь обязательно.

- Я вот тебе хочу одну интересную вещь сказать. – Бабушка слегка качнула головой, сделав очень многозначительное лицо и подтвердила. – Да, очень интересную. Сказать сейчас или?.. – она убедилась, что внук заинтересован.

- Скажи сейчас, да. А про что? – мальчишка в самом деле интересное услышать хотел бы, тем более что оно явно не сулило ему никаких неприятностей.

- Ладно. – бабушка выглядела так, словно внук ее с трудом уговорил. – Хорошо. Если ты готов, то… Представляешь…

И она произнесла нечто нечленораздельное. Убедительно кивая, с небольшой паузой после «представляешь» и глядя внуку в глаза. «Слова» бабушка как будто проглатывала, понизив тон, и сразу после этого, невнятного добавила: «Я была потрясена!

Она смотрела на внука напряженно, всем своим видом сообщая ему о важности своей информации.

- Что-что, бабуль? – мальчик свел брови к переносице.

- Ну как «что»? Я же говорю: - бабушка снова понизила тон и повторила свой маневр, но на это раз закончила иначе: - Это же невероятно, я бы никогда не додумалась!

- Бабуль, прости. – Внук покачал головой, выражая старание. – скажи помедленней, я опять ничего не понял.

- Я могу сказать помедленней. А может быть, мне лучше написать? Чтобы ты понял наверняка?

- Ну, напиши, - несколько обескураженно ответил внук. Тот запал, в котором он только находился, несколько ослабел.

- Ты себе не представляешь, как это важно! – «добавила огоньку» бабушка и снова произнесла что-то непонятное, сверкая глазами. Коротко произнесла.

- Ну, бабуль! – снова воспламенился внук. – Ну, почему я не понимаю-то?

- А ты представь. – Бабушка сощурилась. – Учительница твоя хочет поставить тебе хорошую отметку. Она же хорошо к тебе относится, я знаю. Она открывает твою тетрадь и ничего понять не может, как ты сейчас. Что она чувствует? Вот ты что сейчас чувствовал, когда не мог меня понять?

- Что я дурак» - смеется мальчишка.

- Вот и она себя чувствует дурой, когда смотрит в твои тетради. Можешь поверить? Человек, когда не понимает чего-то, очень часто злится, потому что, правильно ты сказал, молодец, чувствует себя дураком. А поскольку знать о себе, что ты дурак, никому не нравится, то человек начинает злиться на того, из-за кого он себя дураком почувствовал. Получается несправедливость, конечно. Как думаешь?

- Не знаю, - мальчишка напрягся. – И что?

- Да просто! Ты – оратор. Ты так говоришь, что тебя не возможно не слушать с удовольствием. И сразу хочется почитать , что ты написал. Открываешь тетрадь, а там… И человеку становится непонятно. Где ты настоящий – там или тут? А вдруг в тетради? Тогда надо не верить тому, что ты говоришь?

- Ну, ничего себе! – Поджатый подбородок внука явно выразил озадаченность.

- Ну да, в том-то и дело. Получается, что ты – такой классный, половину своего законного внимания теряешь. А ведь ты его заслужил!

- А ты что говорила-то, ба? – внук понемногу возвращается в реальность.

- Я специально, чтобы тебе объяснить. Ты же меня знаешь, мне просто так неинтересно. И мне обидно за тебя, потому что ты захочешь сообщить важное, а тебя не поймут. В жизни такие случаи бывают, я тебе потом расскажу. Когда остается только написать записку. И что? Из-за того, что твой почерк кто-то не понял, тебе умирать?

- Ну ты, бабуль! – внук снова качает головой. Похоже, что-то про похищение или погоню с преследованием он представил. – Вот, блин! И чего?

- Еще какой блин, - соглашается бабушка. – Но, я думаю, ничего. Мне когда-то точно так объяснили, и я все исправила. Смотри, какой у меня почерк теперь! А я никогда не умела говорить так, как ты!

Бабушка пишет на листочке, внук смотрит, думает.

- Смогу, бабуль? – спрашивает он через некоторое время.

- Ты? – бабушка смеется. – Кто угодно не сможет, а ты – ты сможешь.

Предвидя возражения, хочу сказать, что вместо ораторских данных можно использовать любой талант или способность ребенка. Тут надо именно играть, вовлекать человека в интересное, наполненное позитивом о нем. Надо быть зазывалой в цирке, талантливым продавцом в магазине, экскурсоводом… Нильсом с дудочкой в руках.

И тогда желанные перемены в детях нам обеспечены.

В следующем посте я хочу коснуться темы порядка и своего отношения к иным школам и направлениям психологии.
Tags: обсуждая сказанное, примеры из жизни, проблемы с детьми
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments